Владимир Путин не увидел преувеличения в сравнении саммита с Трампом и Си Цзиньпином с Ялтинской конференцией. По его словам, в 1945 году лидеры тоже не делили сферы влияния, а лишь фиксировали сложившиеся реалии.
Президент России добавил, что счел бы правильным закрепить «победу над неонацизмом» и добиваться искоренения идеологических корней ксенофобии, русофобии «и других фобий», а также всего, что связано с коллаборационизмом времен Второй мировой.
Разговоров про «новую Ялту» было много, но можно ли сравнивать? Какие реалии зафиксировала встреча в Китае?
— Согласен с президентом. Фиксировать реалии — это договариваться в том числе о том, что никто в дальнейшем не будет нарушать сложившиеся границы, — говорит руководитель экспертного совета Фонда стратегического развития, политолог Игорь Шатров.
— Это не означает «делить мир», это, если простым языком, означает «принять такие международных законы, которые не позволят изменять границы произвольно в дальнейшем».
Именно с этой целью, по большому счету, и была создана ООН — как гарант того, что сложившийся миропорядок зафиксирован и не будет изменен никем произвольно.
«СП»: А сейчас что зафиксировали? Где конкретные решения?
— Сравнение, конечно, весьма условное. Разве полуторачасовую встречу можно всерьез сравнивать с конференцией, которая длилась восемь дней — с 4 по 11 февраля 1945 года? За это время прошло восемь заседаний глав государств и семь раундов переговоров министров иностранных дел.
Одна только техническая организация самой встречи тогда заняла около двух месяцев, дипломатическая и того больше — почти полгода. Решения масштаба ялтинских не принимаются наспех.
Что произошло в Шэньчжэне? Три лидера согласовали позиции по тем вопросам, которые озвучены в совместной декларации.
Это уже большое достижение, что определились и открыто названы несколько проблем, решением которых стороны готовы заниматься вместе и где их позиции близки.
Декларация на то и декларация, что в ней заявляется, утверждается: да, мы понимаем друг друга. Это шаг в верном направлении.
«СП»: Ядерное оружие следует полностью запретить и уничтожить, заявил Си Цзиньпин. Это вообще если и осуществимо, то не в обозримом будущем. Что в итоге с ДСНВ? Трамп не добился своего — не смог привлечь Китай к новому договору?
— Заявление Си Цзиньпина свидетельствует о том, что Китай готов не то, что не увеличивать свой ядерный потенциал, а даже уничтожить свои ядерные боеголовки. Понятное дело, что это возможно в том случае, если другие члены «ядерного клуба» поступят так же.
Трудно требовать большего, в частности, сокращения ядерных вооружений от страны, которая имеет их в разы меньше двух других сверхдержав. Кстати, Россия и не требует. Почему на этом настаивают США (а иначе о как каком договоре, в котором вместе с нами должен участвовать и Китай, идет речь?), мне кажется, в Пекине не очень понимают.
Кстати, пока его без явных на то оснований пытаются привлечь к договору о ядерном сдерживании, США свой потенциал, похоже, увеличивают.
На мой взгляд, это уловка. Штаты идут на эту хитрость, чтобы, прячась за ширмой несговорчивости Китая, не заключать новых соглашений с Россией и наращивать свои ядерные возможности.
«СП»: До саммита на Западе звучали комментарии по поводу «если ты не за столом переговоров, значит — в меню». Понятно, что в меню была Украина. А Европа? Широко разошлась карикатура, на которой Трампу подают луковый суп и немецкие сосиски, Си Цзиньпину — говядину Веллингтон и спагетти Болоньезе, Путину — котлету по-киевски и шведские фрикадельки. Примечательно, что прибалтов назвали фрикадельками не у нас, а на Западе. Сбудется ли этот прогноз о разделе Европы? Кого нам следует считать фрикадельками?
— Это очень упрощенная картина мира. Никто, конечно, так откровенно делить Европу не будет. А на какой полюс многополярного мира будут ориентироваться те или иные страны, покажет время и развитие мировой экономики.
Мне кажется, соседние с Россией страны Европы рано или поздно вновь начнут стремиться к более тесному сотрудничеству с нами.
«СП»: А что с Ираном и в целом с проблемой применения силы для решения своих проблем? Кажется, стороны остались при своем, и подвижек не предвидится…
— Судя по всему, этот вопрос тоже обсуждался. До чего договорились, скоро поймем по дальнейшим действиям Вашингтона. Почему-то мне кажется, что США будут вести себя более аккуратно.
«СП»: Какими могут быть следующие шаги к новому миропорядку? И будут ли они? Или зафиксировали реальность и разбежались?
— Это не была встреча ради встречи, но она и не стала началом какого-то нового формата, дал понять российский президент на пресс-конференции. От этого мнения, считаю, и следует отталкиваться при оценке результатов трехстороннего саммита.
Сверили часы, подтвердив общность подходов к некоторым вопросам — энергетическая и ядерная безопасность, деструктивная роль МУС, реформирование ООН? Да! Доказали собственную договороспособность и возможность подобного откровенного и взаимоуважительного диалога? Да! Подтвердили желание продолжить дискуссии? Да, Путин в очередной раз получил личное приглашение Трампа на саммит G20. Этого мало?
Как известно, результативность переговоров в дипломатии принято оценивать наличием совместного документа по их итогам. В данном случае такой имеется. Ждать большего от встречи не стоило. То, что случилось, и без того превзошло ожидания.
А серьезные документы могут начать готовить уже сейчас. Но не факт. Условий для возвращения отношений с Западом в нормальное русло, очень много. И не все зависит от Трампа. Как уже давно и Запад не зависит только от США.
По мнению заместителя директора Института стратегических исследований и прогнозов РУДН Евгения Семибратова, в данном случае параллели с ялтинским переговорами представляются неуместными.
— И, если уж говорить именно риторикой тех встреч на высшем уровне, которые проходили в годы Великой Отечественной войны, я бы сказал, что это, скорее, Тегеран.
Пока в открытом доступе у нас есть декларация о мире, положение о необходимости ядерного разоружения…
Но все-таки в политике есть реальные шаги, и нужно признать, что именно ядерное оружие, с моей точки зрения, обеспечило глобальную безопасность во второй половине XX века и удержало мир и две сверхдержавы от начала Третьей мировой войны.
И в этом плане мы, конечно же, будем видеть, как американцы пытаются манипулировать этой историей, пытаясь вовлечь Китай в трехсторонний формат, а он будет призывать к глобальному разоружению, понимая, что ему, по сравнению с Россией и США терять особо ничего.
Конечно же, основной темой трехсторонних переговоров была безопасность в Европе. Там будут пытаться, в первую очередь, медийно дискредитировать сам факт проведения данной встречи, но то, что именно на уровне России, США и Китая возможно прийти к кому-то общему знаменателю, который, вероятно, будет реализован — это, действительно, так.
Мы не увидели в официальных пост-релизах какого-либо упоминания Ирана. Все дело в том, что ни Тегеран, ни Вашингтон не намерены признавать свое поражение, хотя обе стороны в крайне тяжелом положении.
Поэтому будем наблюдать за дальнейшими шагами, и очень позитивным сигналом, с моей точки зрения, стал бы приезд Владимира Путина на саммит G20. Если визит состоится, нужно будет признать, что стороны на правильном пути.