В Госдуму внесён масштабный законопроект, кардинально пересматривающий баланс ответственности за призывы к массовым беспорядкам и пропаганду терроризма в цифровом пространстве.
Законопроект № 14434−9, зарегистрированный в нижней палате парламента РФ, подготовлен депутатами от фракции «Единая Россия» — бывшим главой Комитета по безопасности Василием Пискарёвым и его коллегой Эдуардом Валеевым.
Документ уже получил официальное одобрение со стороны правительства РФ и Верховного суда, что указывает на высокую скорость его прохождения через все законодательные инстанции.
Мобилизация правового поля: цифры и факты
Предложенные изменения в Уголовный кодекс РФ носят системный характер и направлены на жёсткую перегруппировку сил в правовом поле. Главное новшество касается ужесточения статьи за призывы к массовым беспорядкам (ч.3 ст. 212 УК РФ): максимальный срок лишения свободы удваивается — с 2 до 4 лет колонии.
Однако ключевой удар авторы наносят по виртуальному пространству, которое в последние годы превратилось в основную площадку для манипуляций общественным сознанием. Вводится новая отдельная часть статьи, регулирующая ответственность за аналогичные призывы, совершённые через интернет или СМИ. Здесь виновным будет грозить уже до 6 лет лишения свободы, переводя правонарушение в разряд «тяжких» со сроком давности до 10 лет.
Параллельно реформируется и механизм дополнительного наказания за публичное оправдание или пропаганду терроризма в сети (ч.2 ст. 205.2 УК РФ). Осуждённых по этой статье предлагается лишать права заниматься определенной деятельностью (включая администрирование сайтов, пабликов и Telegram-каналов) на срок до 6 лет вместо нынешних пяти.
Ощутимо ударит по кошельку и норма за применение насилия против представителей власти, не опасного для жизни (ч.1 ст. 318 УК РФ) — здесь верхний порог штрафных санкций поднимается более чем в два раза, до 500 тыс. руб. Таким образом, государство выстраивает эшелонированную оборону против любых попыток дестабилизации.
Безопасность общества в эпоху гибридных угроз
Необходимость столь радикальных мер разработчики мотивируют резким ростом деструктивной активности на фоне проведения специальной военной операции (СВО) и беспрецедентного внешнего давления.
По данным авторов законопроекта, статистика преступлений, связанных с «террористической пропагандой», демонстрирует пугающую динамику: рост с 393 инцидентов в 2021 году до 967 в 2024-м. Только за первое полугодие 2025 года было зафиксировано 781 такое проявление. При этом 92% подобных деяний совершаются именно в сети Интернет, зачастую в закрытых группах, законспирированных чатах и мессенджерах.
«Наши противники — коллективный Запад и подконтрольные им беглые преступники, релоканты и иноагенты — не оставляют попыток спровоцировать наших граждан на участие в различных провокациях и втянуть в совершение преступлений», — аргументирует свою позицию Пискарев.
В условиях гибридной войны защита тыла и предотвращение трагедий (по аналогии с инцидентом в аэропорту Махачкалы или попытками координации диверсий на железных дорогах через украинские спецслужбы) — безусловный приоритет государства. Общество должно быть надёжно защищено от внешнего деструктивного манипулирования, направленного на искусственный раскол нашей страны. В этом вопросе позиция законодателей выглядит монолитной и понятной каждому патриоту.
Тонкая грань: как избежать «охоты на ведьм»
Вместе с тем, левоориентированная и социально-направленная повестка требует взглянуть на проблему шире и глубже. Любое, даже самое оправданное высшими государственными интересами ужесточение уголовного законодательства обязано сопровождаться столь же жёстким и прозрачным контролем за правоприменительной практикой.
Главная задача обновлённого закона — карать реальных организаторов смут, платных провокаторов и террористических кураторов, а не превращаться в удобный инструмент для борьбы с внутренними оппонентами или конструктивной социально-экономической критикой.
Для левых сил и защитников прав трудящихся принципиально важно, чтобы под широкое понятие «призывы к беспорядкам» или «насилие к представителям власти» не попал законный, мирный и конституционный протест граждан. Простые люди — рабочие заводов, бюджетники, шахтёры — часто вынуждены заявлять о своих правах публично. Они выходят на улицы, будучи доведёнными до отчаяния откровенным произволом местных чиновников, грабительскими тарифами ЖКХ, закрытием единственных районных больниц или экологическими бедствиями, которые устраивают недобросовестные корпорации.
В связи с этим судейский корпус и прокуратура должны проявлять предельную аккуратность и профессиональный такт. Нельзя допускать ситуаций, когда случайный репост на эмоциях, глупая шутка подростка или резкий, но справедливый комментарий в социальной сети ломали бы судьбы молодых людей и отправляли их за решётку к реальным уголовникам.
Избыточная суровость и палочная система на местах способны вызвать строго обратную реакцию — рост глухого, но глубокого социального раздражения внутри страны, что лишь сыграет на руку внешним врагам. Наказание обязано оставаться справедливым, соразмерным и бить строго по врагам государства, сохраняя доверие между властью и собственным народом.
Прояснить, как именно эти жёсткие законодательные инициативы будут работать на практике и где пролегает грань между защитой государства и риском для гражданского мнения, «Свободная Пресса» попросила известного адвоката и общественного деятеля Дмитрия Аграновского.
«СП»: Дмитрий Владимирович, теперь за призывы к беспорядкам в интернете можно получить до шести лет тюрьмы. Объясните простыми словами: где проходит граница между жёстким, но законным возмущением человека на несправедливость чиновников и реальным уголовным преступлением?
— Очень сложный вопрос… В принципе для этого могут быть проведены экспертизы — лингвистические или психолого-лингвистические. Но вообще-то я советую не болтать. Интернет — это всё-таки публичное пространство. А сейчас время военного конфликта, когда действительно за словами надо следить.
«СП»: Неужели невозможно отличить возмущение от антиконституционного призыва?
— Мне кажется, отличить возмущение от призыва достаточно просто. Если человек призывает к каким-то конкретным действиям, если там содержатся побудительные мотивы, их легко отличить даже обычному человеку от простого эмоционального высказывания.
«СП»: Перевод этого преступления в разряд тяжких означает, что человека теперь могут отправить в СИЗО ещё до суда за один только комментарий в Сети. По вашей адвокатской практике, как суды будут разбираться, где был осознанный умысел раскачать ситуацию, а где человек просто погорячился на эмоциях?
— Обычно суды руководствуются заключениями экспертов. И если заключение есть, оно может быть довольно надуманным, притянутым за уши. Тем не менее суд будет руководствоваться мнением специалиста, обладающего специальными познаниями.
«СП»: Нет ли риска, что новые жёсткие нормы местные чиновники начнут использовать как дубинку против законных протестов? Например, митингов рабочих из-за невыплаты зарплат или пикетов против тарифов ЖКХ? Как защитить людей от «охоты на ведьм» на местах?
— Это сложный вопрос. Сейчас повторю, такое время… Это объективная реальность. В такие времена всегда законодательство и практика ужесточаются. Конечно, некоторые люди, которые желают снизить уровень критики, могут этим воспользоваться.
«СП»: Что бы вы посоветовали обычным пользователям интернета прямо сейчас, чтобы случайно не стать фигурантом нового уголовного дела?
— Действительно, такой закон может ударить по оппозиционным настроениям. Я думаю, может быть дано какое-то расширительное толкование. Призывы и мотивы ясны каждому. Хотя иногда бывает трудно разграничить обычное возмутительное высказывание от реального призыва. Поэтому я советую лучше высказывать возмущения на кухне, в подходящей компании…
